Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2] - Людмила Минич

Вскорости пожаловал Серый, собственной персоной, небрежно расположился рядом. Видно, для разговора пришел. Голубого сияния вокруг него на этот раз не наблюдалось. То ли тогда он явил свою силу намеренно, то ли сегодня укрылся от Илчи каким–то тайным щитом. В нем было скрыто очень много. Но облако над головой оставалось почти прозрачным, точно Илче вновь слепил глаза Канн, и он не мог разобрать очевидного. Зато след давешнего гнетущего бремени запечатлелся намертво. Как и желание стряхнуть его, хоть на миг.

— Многого я от тебя не требую, — сказал Серый. — Ты расскажешь все, что знаешь о советнике Тэнно. Для твоей же безопасности. Если помнишь, я обещал советнику не пользоваться этим знанием.

— И сдержишь обещание? — невольно бросил Илча.

— Посмотрим, — задумчиво протянул Серый. — Я не часто могу позволить себе подобное попустительство. Ты спрашивал, что будет с тобой… Я следую в Фалесту. Далеко от Одорно, и потому для тебя неплохо. Желаешь следовать с нами — пожалуйста. Там наши пути разойдутся. Желаешь покинуть нас раньше — я не буду чинить препятствий. Но учти: Тэнно очень хитер и злопамятен. И боится тебя. Этот человек — настоящий недуг на теле города и всего Края. Он уже наверняка опомнился и готовит нечто отвратительное. Берегись. И не задерживайся в этих местах, ибо как только мы разделимся, я перестану тебе покровительствовать.

— Так ты… меня отпускаешь? — Илча ушам не поверил.

— А что мне с тобой делать?

— Но… зачем тогда? — Илча отказывался верить. — Зачем было спасать? Да еще такими мерами?.. Если только…

Ему вновь вспомнился «Двухлетний договор» и все остальное.

— Если только не собираюсь использовать твой бесценный дар в свое удовольствие? — подхватил Лассар. Показалось, он даже усмехнулся под своей повязкой. — Мне не нужен твой дар. Тем более что он не так уж ценен.

— Но почему тогда?!

Лассар выдержал паузу, словно раздумывая.

— Когда–то я дал слово одному очень достойному человеку, — наконец сказал он. — И выполнил данное обещание.

Перед Илчей молнией промелькнуло бескровное, лишенное красок лицо Ветра и склонившийся над ним Лассар.

«Помни о моей просьбе!»

— Какое обещание? Что он попросил? Что? — требовал Илча ответа, чувствуя, как изнутри поднимается горячая волна.

Лассар вздохнул.

— Он сказал, что судьба к тебе неблагосклонна. Потому что ты не знаешь ни сердца своего, ни истинных желаний, ни пользы, и причиняешь тем себе вред. Вполне может так случиться, полагал он, и небезосновательно, — ввернул он, — что придет тот миг, когда удача твоя истощится окончательно. Быть может, ты попадешь в беду. Или загонишь себя в ловушку, из которой не будет выхода. У тебя просто дар протягивать руки туда, где их отхватят. Так он сказал… И просил тебя выручить, если это будет в моей власти, а в моей власти многое в Краю Вольных Городов. Но единожды! Он очень любил тебя, и потому просил об этом, хотя знал, что такими мерами чужой судьбы не исправить. Теперь я свободен от обещания, а ты от меня.

Он встал.

— Но как ты узнал? Про меня, про подземелье? — вскочил за ним Илча. — Ведь все это было давно… твое обещание и все остальное. А когда это было? — осекся он. — Два срока уже минуло?

— Нет, еще не минуло. Ты провалялся в подземелье Одорно немногим меньше года. На самом деле я заприметил тебя в Дансмее. Моих людей удивила молва о необычайном «провидце». Потом «чародей» перебрался в Соан и по описанию я всерьез заподозрил в нем тебя. Понял, что ты обрел свою Жемчужину. Понял и то, что время пришло, придется выполнять обещание.

— Почему? — Илча опустил глаза.

— Чем еще могло закончиться это отчаянное бродячее лицедейство? Но человек, которого я приставил, упустил тебя в Тансуе. Год я вел поиски и опасался худшего. А потом внезапно узнал, что тебя держат в подземельях Одорно. Оставалось только найти — почти неподъемный труд, поскольку советник Тэнно не собирался признаваться в своих деяниях. Хорошо, что ты смог откликнуться, иначе… — он смолк.

— Но откуда? — настаивал Илча. — Откуда стало известно про Одорно, про подземелье?

Лассар помолчал немного. Потом облако над его головой потеряло свою прозрачность, там проступили какие–то тени, очертания.

— Бывает, он иногда приходит, во сне. И вновь между нами прежние разговоры, сомнения, надежды… — он вздохнул. — Многое в этих снах повторяет прошлое, многое предстает иным. Одно остается неизменным: среди целого мира мне не найти человека ближе, — на Илчу повеяло неожиданной тоской. — Для него я сделал бы много, очень много… Но он попросил всего лишь дважды… при первой встрече и последней. Невыполненное обещание жгло, хоть все усилия казались напрасными, и я почти в том уверился. И вдруг этот сон. Он сказал, что ты в подземельях Одорно и просишь помощи. Последний привет из ниоткуда…

Жемчужина дернулась, отдавшись болью, прокатившейся по телу. Под болью же все онемело, словно волны бушевали только на поверхности. Похоже, его кровь окончательно исторгла недавний ужас, недавнюю муку, и теперь внутри было тихо и хорошо, даже боль, казалось, принадлежит совсем другому телу. Или другому миру.

— Мне кажется, ты даже не жалеешь, что все так… обернулось, — шептал Ветер, склоняясь над ним.

— Нельзя… быть Драконом… и оставаться… прежним… — пробормотал он через силу. Только потому, что человек рядом ждал ответа.

— И ты… тоже чувствовал Дракона? — Лицо Ветра вновь приблизилось.

Радость этого воспоминания снова вспыхнула внутри.

— Ты… до сих… пор… не понял… своей силы…

Да, стихотворец никак не хотел понимать, он просто знал. А чего не знал, то беспечно отбрасывал. До поры.

Они молчали. Это молчание хотелось длить и длить, не нарушая.

— Ты до сих пор господин всех этих слуг Дракона, — первым уронил Ветер.

Да, это до сих пор имело значение. И тяготило.

— Кто–то… должен быть… господином… Почему… не я… Стоит… сохранить власть… над ними…

— Ну, — Ветер пожал плечами. — Может, что–то и выйдет.

Он один так легко, во всей полноте мгновенно охватывал то, что никому и за целую жизнь не растолкуешь.

— Обещай… — начал он и потерялся в водовороте времени, подхваченный каким–то течением.

Илча очнулся на полу, потирая ушибленное колено.

— Я что–то видел, — пробормотал с непонятной виною в сердце.

Лассар оставался куда спокойнее Илчи.